Наследование титула.

Гольшанские владели несколькими удельными княжествами, но главным среди них было Гольшанское. Титул князя Гольшанского после его смерти получал старший сын князя, а потом старший сын старшего сына и т.д. Бывали и исключения. После казни Казимиром Ягеллоном Ивана Юрьевича Гольшанского (а по некоторым источникам - Ольшанского), титул князя Гольшанского перешел к его брату Александру Юрьевичу. Но после смерти Александра Юрьевича титул перешел не к его детям, коих тоже было немало, а к сыну Ивана Юрьевича, Юрию Ивановичу. А если потомков мужского пола не оставалось, то титул вместе с княжеством наследовала старшая из дочерей. Подобный случай мы можем наблюдать в 1455 году, когда Семен Семенович Гольшанский князь Трабский после смерти передал княжество Трабское своей дочери Марии Семеновне и ее мужу Мартину Гаштольду. Княжество Трабское было потеряно Гольшанскими навсегда.

Второй подобный прецендент случился в 1511 году, когда княжество Степанское было передано Константину Ивановичу Острожскому после смерти Анастасии Семеновны Гольшанской, княгини Степанской. Этот титул Анастасия Семеновна в 1505 году получила от своего отца Семена Юрьевича Гольшанского князя Степанского. Она получила этот титул, потому что у Семена Юрьевича на тот момент уже не было наследников мужского пола. На этот титул претендовал и двоюродный брат Анастасии Семеновны Юрий Иванович князь Гольшанский. Некоторое время он даже умудрился носить этот титул вместе с Анастасией Семеновной и после ее смерти, очевидно, надеялся стать полноценным князем Степанским. Однако, после смерти княгини Степанской в 1511 году, титул переходит к ее сестре Татьяне Семеновне. Татьяна Семеновна, будучи замужем за князем Острожским Константином Ивановичем, все свои земли передает ему. Княжество Степанское тоже навсегда потеряно Гольшанскими. Кстати борьба за Степань продолжалась и долгое время после смерти последнего князя Гольшанского. Ю.Вольф в своей книге “Литовско-русские князья” пишет: “ В декабре 1585-го года “князь Александр Полубинский, державец Вилькийский и Поюрский” вместе со “своей женой княжной Гольшанской”, участвует в заключении соглашения между всеми наследниками князей Гольшанских с князем Острожским об усадьбе Степань. ”

На данном примере видно, что наследование происходило от отца к дочери, а затем от сестры к сестре. При этом, ни наличие дееспособных кузенов, жаждующих наследства, ни вмешательство могущественного главы рода князя Гольшанского, не смогли изменить право наследования. При помощи этих прецендентов можно обьяснить, что же случилось с родом Гольшанских в 1556 году после смерти последнего мужского представителя княжеского рода, Семена Юрьевича Гольшанского, на котором род князей Гольшанских считается прерванным. За неимением наследников мужского пола Гольшаны переходят к Олене Юрьевне, жене Павла Сапеги, а остальные земли и уделы поделены между другими сестрами. При этом ни один двоюродный или троюродный кузен, если таковой имелся, не имел права на эти земли и титулы. Да и что мог бы противопоставить какой-нибудь отпрыск дважды боковой ветви фамилии, уже давно не имеющий какой-либо значимости и влияния, таким магнатам, как Сапеги, Острожские или Полубинские? Напомню, что представители именно этих родов, наряду с другими, не менее известными фамилиями, стали, в результате, наследниками всего состояния князей Гольшанских. Стоит задуматься, а заинтересован ли был, например, тот же Сапега или Полубинский, в том, чтобы нашелся наследник титула, а значит и всего состояния Гольшанских? Не думаю.

Итак, мы видим, что прерван лишь род князей Гольшанских, но фамилия вполне могла сохраниться. И, вероятно, сохранилась в виде небольших, очевидно уже разрозненных семей, никогда не обладавших более княжеским достоинством. Кстати, Войтович в своей работе о княжеских династиях восточной Европы, упоминает феномен, в результате которого в 16 столетии пресеклись почти все древние княжеские роды, в том числе и Рюриковичи и Гедиминовичи. Как пример он приводит несколько полностью вымерших родов, а так же ряд родов, потерявших свои основные ветви. Род Гольшанских он относит именно ко второй группе. Повторяю, исчезла лишь княжеская ветвь Гольшанских, но не младшие ветви рода. Фамилия Ольшанские может происходить от одной или нескольких подобных младших ветвей.

К сожалению, приведенная ниже таблица далеко не полная, она отражает генеалогию только князей Гольшанских, младшие же ветви, лишенные княжеского достоинства, на ней не указаны. В Помянике Киево – Печерской Лавры мы можем найти среди прочих: “ … княгиню и князя Юрия Дубровицкого: княжну Ульяну, Евдокию, Осия, Олену, Марию, Максима, … “. Из вышеперечисленных представителей фамилии лишь о князе Юрии, княжне Ульяне и, пожалуй, Евдокии мы можем сказать с известной долей уверенности, кто они такие, и каково их место в семейной родословной. Насчет же Осия, Олены, Марии и Максима, то, несмотря на явную принадлежность последних к роду Гольшанских, установить их место в генеалогии рода весьма проблематично из-за недостатка информации. Но эти люди существовали, возможно, имели семьи и потомство, и об этом мы, к сожалению, тоже ничего не знаем. Этот пример - только частный факт, и таких фактов можно найти немало.

В Ольшевской летописи, например, сказано: Olszin sin Okimonth . Означает ли это, что у Ольши был сын Окимонт? Или летописец путает его с сыном Миндовга Гольшанского – Ольгимунтом (Ольгимонтом)? Но Ольгимунт внук Ольши, а не сын, и летописец знает об этом, ведь далее он пишет, что Гедемин посадил князем в Киев сына Миндовга Олькимонта (Ольгимунта). Так в чем же дело? Значит, у Ольши (Гольши) был не один сын, а несколько, как минимум, два. Действительно, если посмотреть в родословную Гольшанских, то бросается в глаза явный недостаток информации по первым поколениям рода. И у Гольши, и у Миндовга, и у Ольгимунта, соответственно, лишь по одному сыну. Такая ситуация, на самом деле, вряд ли могла иметь место. На примере последующих поколений можно наблюдать почти постоянную тенденцию к многочисленности потомства. Думаю, что семьи Гольши, Миндовга и Ольгимунта могли быть не меньше, но даже больше, в связи с традициями и условиями их современности. Такие же сведения о сыне Гольши Олькимонте, содержатся и в летописи Рачинского, и точно в таком же контексте. В хронике Литовской и Жемайтской, кроме всего прочего, прямо говорится о том, что у Гольши было два сына, Ольгимунт и Миндовг. К сожалению, других упоминаний об Окимонте или Олькимонте, сыне Ольши, найти не удалось, поэтому то, где и как он жил, чем занимался, что совершил в течение своей жизни, и было ли у него потомство, мы не знаем. Вполне возможно, что существовало два Ольгимунта. Один из них мог быть сыном Гольши, другой его внуком и сыном Миндовга, и в этом случае, должна быть подвергнута сомнению и тщательному анализу вся, ставшая традиционной, информация о первых Гольшанских, их происхождении и потомстве.

Как-то, просматривая родословную рода Костюшко-Сахновецких, я обнаружил, что Константин Костюшко, судья и Каменицкий городничий, был женат на Ганне Ольшанской / Гольшанской (в разных источниках она упоминается, как Гольшанская и как Ольшанская). У них было два сына, родоначальники двух ветвей Костюшко-Сахновецких. Учитывая тот факт, что жил он в первой половине шестнадцатого века (ум. В1561 г.), на роль его жены, из известных Гольшанских, подходит лишь Анна Юрьевна (ум. 1583 г.), но она была замужем за Олизаром Кирдей-Мильским (см.таблицу). Брак состоялся в 1558 году, то есть за три года до смерти Константина Костюшко. Значит, он мог состояться только после развода. Но никаких данных ни о повторном браке Анны Юрьевны, ни о разводе Константина Костюшко нет. Кроме того, необходимо принять во внимание мнение церкви того времени, которая всегда отрицательно относилась к разводам. Бросается в глаза и некоторая разность в датах смерти. Такая разница, в двадцать с лишним лет, вполне может говорить о принадлежности этих двух людей к разным поколениям. Значит, говоря о Ганне Ольшанской, жене Костюшко и Анне Юрьевне Гольшанской, мы имеем в виду разные исторические личности. Вполне возможно, что Ганна Ольшанская принадлежала к одной из малоизвестных ветвей фамилии. Учитывая многодетность семей того времен, таких ветвей должно быть немало. Проследить такие ветви весьма трудно, ведь их представители, не имея княжеского достоинства, все дальше отдаляясь от центральной ветви, жили, скорее всего, совсем другой жизнью, чем их старшие собратья. Они не занимали видных постов в государстве, не занимались политикой, а значит, и не упоминались в важных документах своего времени. Являясь шляхтичами по рождению, владея, чаще, небольшими земельными наделами, они были провинциалами и жили, как тысячи других шляхетских родов, оставаясь Гольшанскими, Хольшанскими и Ольшанскими.

Далее